akinak2000 (akinak2000) wrote,
akinak2000
akinak2000

В канун празднования 60-летия Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. СВР публикует материалы и фотографии из архива Службы о деятельности внешней разведки в годы войны





В конце июня 1940 года в затемненном Берлине, ожидавшем налета английской авиации, неизвестный посетитель бросил в почтовый ящик полпредства СССР письмо, адресованное военному атташе или его заместителю. Автор письма предлагал восстановить прерванный с ним в 1939 году контакт. "Если это не будет сделано, - писал он, - то моя работа в гестапо потеряет всякий смысл". В письме указывались пароль для вызова по телефону, место и время встречи.
Это был агент советской разведки, известный в Центре как "Брайтенбах".

По имевшимся в Центре материалам была составлена следующая справка : "За время сотрудничества с нами с 1929 г. без перерыва до весны 1939 г. "Брайтенбах" передал нам чрезвычайно обильное количество подлинных документов и личных сообщений, освещавших структуру, кадры и деятельность политической полиции (впоследствии гестапо), а также военной разведки Германии. "Брайтенбах" предупреждал о готовящихся арестах и провокациях в отношении нелегальных и "легальных" работников резидентуры в Берлине... Сообщал сведения о лицах, "разрабатываемых" гестапо, наводил также справки по следственным делам в гестапо, которые нас интересовали..." В справке отмечалось, что, судя по материалам дела, в разведке никогда не возникало каких-либо сомнений в честности агента.

В 30-е годы Вилли Леман (настоящая фамилия агента) немало сделал для нашей разведки. Неоценим был его вклад в обеспечение безопасности проводимых разведкой операций и деятельности советских учреждений в Германии. Благодаря ему работа наших разведчиков была застрахована от каких-либо неожиданностей.

Из архивных материалов видно, что Леман не пропустил ни одного серьезного случая готовящихся контрразведкой мер против советских представителей и учреждений и своевременно ставил в известность о них советскую сторону. В результате берлинская резидентура фактически не имела провалов - явление весьма редкое в истории разведок, если учесть, что работа велась в условиях жесткого контрразведывательного режима.

Вилли Леман был принят на службу в берлинскую полицию в 1911 году. Вначале он был рядовым полицейским, но вскоре его как способного сотрудника перевели в контрразведывательный отдел при полицай-президиуме Берлина. В 1933 году, после прихода Гитлера к власти, Геринг учредил государственную тайную полицию (гестапо), в которую влился отдел Лемана. Так наш агент оказался в гестапо.

Позиции Лемана после этих перемен еще более упрочились. Ему предложили вступить в нацистский союз чиновников. Он не спешил, однако, с ответом, весьма кстати напомнив, что с послевоенных лет состоит в союзе бывших участников войны в колониях.

По заданию Центра Леман посетил в марте 1933 года тюрьму Моабит, где содержался Эрнст Тельман, и сообщил в резидентуру об условиях его содержания. Он также передал список лиц, подлежавших аресту гестапо или высылке.
Нацисты намекнули Леману, что скоро за хорошую службу он получит повышение.
20 апреля 1934 г., в день рождения Гитлера, Леман был повышен в чине и принят в СС.

В 1934 году в Берлин прибыл В.М. Зарубин, новый резидент-нелегал. В директиве Центра о работе с Леманом Зарубину предлагалось продолжать использовать его возможности для освещения деятельности гестапо, порекомендовать агенту сблизиться с работниками абвера, обдумать вопрос о способах получения от него вновь документальных материалов. Вскоре поступило задание Центра добыть тексты телеграмм гестапо для нашей дешифровальной службы. Это задание Леман выполнил.

Контрразведывательная, военно-техническая и политическая информация Лемана приобретали все большее значение для Советского Союза в связи с обозначившимся поворотом гитлеровской Германии к войне.
По долгу службы Леман периодически выезжал на крупные военные учения, посещал строящиеся особо важные военные объекты. От Лемана разведка получила тогда описания демонстрировавшихся новых типов артиллерийских орудий, бронетехники, минометов, в том числе дальнобойных орудий, а также бронебойных пуль, специальных гранат и твердотопливных ракет для газовых атак.

Из-за смерти одного из сотрудников резидентуры в 1938 году связь с Леманом надолго прервалась.
Если кто-то на основе официальной переписки попытался бы составить морально-психологический портрет В. Лемана, он, вероятно, отметил бы, что этот энергичный, среднего роста крепыш с голубыми глазами был самым обыкновенным человеком: не страдал тщеславием, трезво относился к деньгам, не имел каких-либо пагубных пристрастий. И, естественно, не разделял нацистских взглядов.

Леман пережил все тяготы первой мировой войны, не хотел повторения войны с Россией и до последнего момента надеялся, что она не произойдет. Леман был разведчиком высокого класса и работал в таком опасном месте, где постоянно надо было быть собранным. Он умел действовать самостоятельно и готов был рисковать. От него исходило чувство надежности.
И вот конец 1940 года. После длительного перерыва контакт с одним из наиболее ценных агентов советской внешней разведки восстановлен. "Брайтенбах" снова в строю. В начале 1941 года работу с ним поручили прибывшему в Берлин молодому работнику резидентуры Борису Николаевичу Журавлеву. Острая нехватка кадров вынуждала вести работу даже с самой ценной агентурой неопытным работникам. Учиться приходилось на ходу. Как никогда, нужна была информация. Встречи проходили в общественных местах Берлина и за городом. От агента вновь стала поступать информация о деятельности гестапо. Отдельные документы Леман передавал для фотографирования. Журавлев возвращал их на другой день до выхода агента на работу.
Сообщения Лемана становились все тревожнее. Все чаще в них упоминалось слово "война". Так, в середине марта 1941 года Вилли рассказал оперработнику о том, что в абвере в срочном порядке укрепляют подразделение для работы против России. Проводились мобилизационные мероприятия и в госаппарате.
Леман уходил в отпуск и просил не прерывать с ним связь, предлагая выработать условия экстренных вызовов на встречи с обеих сторон, так как, по его словам, в это решающее время каждый день может принести много нового и неожиданного. Однако медлительность Центра привела к временной потере связи с ним в кризисный период.
Последняя встреча Лемана с Журавлевым состоялась вечером 19 июня 1941 г. на окраине Берлина. Вилли уже вернулся из отпуска на службу и пришел сильно взволнованный. Агент сообщил разведчику, что в его учреждении только что получен приказ немецким войскам 22 июня после 3 часов утра начать военные действия против Советского Союза. В тот же вечер эта исключительно важная информация телеграфом через посла, что обеспечивало более быстрое ее прохождение, была передана в Москву.

Больше с "Брайтенбахом" советская разведка не встречалась. О судьбе Вилли Лемана долгое время в разведке ничего не знали. После войны оставшаяся в живых жена Лемана Маргарита рассказала, что в декабре 1942 года ее муж был срочно вызван на службу и больше не вернулся. Один из сослуживцев "Брайтенбаха" сообщил ей потом, что Леман был расстрелян в гестапо.

Согласно имеющейся в деле "Брайтенбаха" справке, 4 декабря 1942 г. агенту "Беку", заброшенному в Германию, был сообщен по радио пароль для встречи с "Брайтенбахом". "Бек" - немецкий коммунист, добровольно сдавшийся в советский плен. После общей проверки он был направлен в разведшколу, по окончании которой заброшен в глубокий немецкий тыл с особым заданием. В спешке военного времени "Бек" не получил, к сожалению, достаточно хорошей и полной подготовки, следствием чего явился его провал. Оказавшись в руках гестапо, "Бек", как было условлено с ним в Москве, подал радиосигнал "работаю под контролем противника". Но Центр по техническим причинам не смог его принять, и работа с агентом велась так, как если бы "Бек" находился на свободе.

11 декабря 1942 г. в Москве получили радиограмму "Бека" о том, что он якобы разговаривал с "Брайтенбахом" по телефону, обменялся с ним паролями, но на следующий день тот на встречу не явился. При повторном звонке к телефону подошла жена, сказавшая, что мужа нет дома.

В справке для Особого совещания из личного дела "Бека" говорится о том, что он "по заданию гестапо с 14.10.42 г. по 12.04.44 г. поддерживал связь с Москвой по радио, передавая сообщения под диктовку сотрудников гестапо, в результате чего в декабре 1942 года был арестован и расстрелян агент органов НКГБ - 201-й, т.е. "Брайтенбах"".
В ноябре 1945 года Особым совещанием "Бек" был приговорен к расстрелу.
Так трагически погиб в результате предательства и перехвата немцами нашего канала радиосвязи один из лучших агентов советской разведки, который долгие годы самоотверженно, с огромным риском для своей жизни честно информировал нас о подготавливаемой фашистами войне против нашей страны.


http://svr.gov.ru/history/braitenbah.html



взято отсюда
Tags: ВМВ, вот как надо, история, правильные люди
Subscribe

  • (no subject)

    Александр Межиров Есть в военном приказе Такие слова, На которые только в тяжелом бою (Да и то не всегда) Получает права Командир, подымающий роту…

  • (no subject)

  • демократическая медицина в действии

    В 20-х годах в Америке всё более популярной становился психоанализ Фрейда (Фройда, на самом деле), который имел, впрочем, много противников уверенных…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments